Народные сказания хранят повествования исторические и легендарные, шуточные и поучительные. Из поколения в поколение сказки, предания, былины передают потомкам чаяния и мечты предков. Волшебные истории, тем не менее, рассказывают о развитии мышления и творчества сказителей, их отношении к происходящему и поиске самовыражения. Черпая вдохновение в фольклоре своего народа, латышский художник Юрис Петрашкевич создал цикл графических рисунков «Латышские народные сказания».
Юрис (Юрий) Николаевич Петрашкевич родился в 1953 года в Риге в Латвийской ССР. Он ученик знаменитого латышского графика Гунара Кроллиса, главный художник издательства Neputns и художник журнала Rīgas Laiks, профессор кафедры графики Латвийской академии художеств. Обладатель национального киноприза «Большой Кристап» за анимационные фильмы на студии Dauka.
Юрис Петрашкевич активно работает в разных сферах визуального искусства – графике, живописи, иллюстрации, дизайне книг и анимации. За иллюстрации к книгам и анимацию получил несколько наград в Латвии и за границей. Петрашкевич обладает своей авторской техникой, в которой использует разнообразные материалы. В его работах можно встретить простые и цветные карандаши, уголь и воск, гравировальную бумагу, шелкографию, трафаретную печать и другие творческие эксперименты.
Цикл графических рисунков «Латышские народные сказания», представленный в Тольяттинском художественном музее тремя печатными листами без названия, выполнен в наиболее трудоёмкой технике печатной графики – меццо-тинто. Ни одной другой техникой не достигается такая глубина бархатно-черного тона, тонкость и богатство градаций оттенков, живописная мягкость тоновых переходов и пастельное звучание. Также меццо-тинто служит и для цветной печати. Для своих картин Юрис Николаевич выбрал сочетания серовато-белых оттенков с голубоватыми, красновато-серых и голубовато-черных, серовато-черные и красновато-охристые оттенки.
Обращение художника к теме фольклора в годы создания работ (1982 и 1983 годы) совпадает с культурным процессом у народов России в последние десятилетия XX века, обозначаемые исследователями как «этнографический романтизм», «этнический ревайвализм», «национально-культурное возрождение» или «этническое возрождение». В основе этих процессов лежало желание национальных элит народов России реконструировать по уцелевшим (в народной памяти, в крестьянском быту или исторических источниках) элементам народную традиционную культуру. На тот момент в Институте языка и литературы Академии наук Латвийской ССР в научном архиве хранилось уже около 2,7 млн. записей фольклорных материалов, в том числе примерно 90 тыс. сказок и преданий. А первый сборник латышских народных сказок на русском языке был издан в 1887 году в Москве учителем и литератором Ф. Бривземниеком. Работа по собиранию и систематизации всех жанров фольклора в Латвии началась во второй половине XIX века. Со всех уголков Латвии сходились во едино записи народных песен, сказок, преданий и других фольклорных материалов.
На протяжении многих столетий латыши были почти полностью отстранены от участия в решении политических и экономических судеб своей родины и лишены возможности развивать свою национальную культуру, в том числе и письменную литературу. Вплоть до XIX века, когда появляются первые книги писателей-латышей, устное художественное творчество было единственной формой отражения всего жизненного и трудового опыта латышского народа, выразителем его надежд на лучшее будущее. Один из основных мотивов в произведениях латышского фольклора – стремление трудового человека к свободе и ненависть к угнетателям и эксплуататорам.
Это во многом обусловлено историческими судьбами латышей. Нормальное формирование и развитие латышской нации были прерваны вторжением немецких крестоносцев в прибалтийские земли. XIII век в истории латышского народа – это столетие ожесточенной борьбы латышских племен против хорошо вооруженных орд рыцарей. С конца XIII века народы Прибалтики находятся под жестоким игом немецких феодалов. С течением веков изменялись границы феодальных государств на территории Латвии, одни правители приходили на смену другим, но неизменной оставалась экономическая и духовная власть чужеземных феодалов и их приспешников – служителей христианской церкви над латышским народом.
Тем временем сказки были для народа средоточием веры в лучшее, доброе, светлое, в помощников и справедливость, в чудеса и силу человеческого духа. В образах и сюжетах сказок на протяжении столетий воплощались народная мудрость, этические и эстетические идеалы, жизненный опыт народа, стремление понять и объяснить закономерности окружающего мира.
В латышском литературоведении народные сказки принято делить на три основные группы: короткие аллегорические сказки о животных, весьма разнообразные волшебные сказки и бытовые сказки – шуточные и новеллистические. Каждая из этих разновидностей сказочного жанра имеет свои характерные особенности, проявляющиеся как в содержании, так и в использовании средств художественной выразительности. Так же и в каждой из рассматриваемых произведений Юриса Петрашкевича можно разглядеть схожесть тем латышских сказаний.
В мотивах и сюжетах латышского животного эпоса прослеживаются более или менее явственные отзвуки древних мифологических воззрений. В фольклоре многих народов сохранились рассказы о волшебном возникновении живого мира, связях человека с животными и об их общих делах. Эти рассказы еще не являются сказками. В них выразилось стремление с помощью магических средств и силы слова оказывать влияние на непонятные и враждебные человеку силы природы. Часто рассказывается о совместных делах человека и зверя. Их взаимоотношения нередко основываются на договоре, обязательном для обеих сторон.
На «Листе 2» художника Юриса Петрашкевича мы видим, как женщины-богини спасают стадо овец от начинающейся бури, протянув руки к беспокойным животным, тем самым успокаивая и усмиряя их. Сюжет врезан в трапециевидный кусок зеркала на фоне пасмурного и дождливого неба и грозной чёрной тучи вверху рисунка. Травы, склоняющиеся от ветра, и стихия выполнены в серых тонах. Героинь-благодетельниц же и овечек объединяет тёплый коричневый оттенок, сближая их в минуты опасности. Голубым свечением отмечена юбка одной из спасительниц как гарантия безопасности и обещание в скором времени спокойного чистого неба.
Отрицание зла и уверенность в победе добрых сил – ведущая мысль и всех сказок.
Многие образы волшебных сказок позволяют нам заглянуть в те далекие времена, когда первобытный человек смотрел на окружающий его мир сквозь призму мифологических представлений. Средствами магии человек пытался завоевать себе место и право на существование. Отзвуки такого восприятия явлений природы и общественных сил сохранились в образах сказочных великанов, змеев, многоголовых чертей и других сверхъестественных чудовищ. Свои еще весьма ограниченные познания о явлениях природы человек, используя вымысел, старался воплотить в образах фантастических животных и человекообразных существ. Так возникли персонажи сказок, в которых реальные черты людей слились с гиперболизированным фантастическим изображением сил природы, – бог и черт, ведьмы и великаны.
«Лист 3» из цикла «Латышские народные сказания» представляет собой изображение огромного сказочного дуба на фоне сумрачного леса. Дуб крепко стоит на земле, его мощные корни глубоко уходят в землю. В основании корней дуба – лица великанов, которые своим участием также помогают дубу быть защитником. В крону дуба же, будто в девичью причёску, вплетены ленты с национальным латышским орнаментом. Сами ветви, как обереги, расписаны, например, в треугольник, обращенный вверх. Это знак небес и «Небесного отца», древнейшего латышского божества, связанного с мужской силой, а также знак «небесной крыши» (его устанавливали на вершине кровли, чтобы «жить под богом»). Рядом на ветвях виден зигзаг Мары – богини-матери, владычицы земного и подземного царств. Зигзаг Мары символизирует воду, море и саму богиню, которую иногда называют Черной змеей.
В некоторых сказках дано обоснование: силачи нужны, чтобы выстоять в трудных условиях социального угнетения. Так и дуб-великан повествует нам о том, как, оставляя в прошлом и врагов, и родных, жизнь и история народа продолжается: в тяжёлые времена сохраняет и на воле вновь распускает свою самобытность.
Герои бытовых сказок – обыкновенные люди, живущие в обычных условиях и занимающиеся повседневным трудом. Картины обыденной трудовой жизни перемежаются с зарисовками природы родной земли с ее многочисленными озерами, реками и лесами. Герои бытовых сказок также совершают дальние путешествия.
То же мы встречаем на «Листе 4» цикла «Латышские народные сказания». Изображение поля с разнотравьем, на фоне которого справа и слева изображены две группы людей – взрослых и детей. Изображения людей даны силуэтно, как будто они давно находятся в пути и уже сами являются частью этого поля. По всей поверхности листа в хаотичном порядке разбросаны черепки глиняной посуды большого размера с орнаментальной латышской росписью на них.
Немало таких сюжетов в латышском фольклоре. Объяснение этому следует искать в исторических судьбах латышского народа. В прошлом на территории Латвии происходили многочисленные войны между чужеземными завоевателями. Через Латвию пролегало немало путей иностранных купцов и ремесленников. Среди них были русские, белорусы, немцы, поляки, литовцы, эстонцы. Значительную роль в обмене духовными ценностями играли многовековые дружеские связи латышей со своими восточными соседями. Все это не могло не оказать влияния на формирование духовной культуры латышского народа.
Куда направляются путники с листа художника? К друзьям? Или куда-то в поисках лучшей жизни? Разбита на черепки посуда, в спешке покинутая хозяевами? Или это олицетворение старины и веками гонимого в поля угнетённого народа?
Большая популярность отдельных сказочных сюжетов с социальной направленностью позволяют сделать вывод, что одной из особенностей латышских бытовых сказок является острая ненависть народа, обращенная против барина и имения. Мир за пределами крестьянской усадьбы в бытовых сказках изображается намного шире, чем в сказках волшебных.
Юрис Николаевич Петрашкевич будто на древнюю карту разложил камни с латышским узором. И вглядывается в историю, отыскивая собственный творческий путь через сказания своего народа.
Зарождение и расцвет латышского устного народного творчества восходят к глубокой древности. А идейные и художественные ценности фольклора пленяют и сегодня. Народные песни, сказки и предания сохранили свое значение как яркие свидетели дум и чаяний предков, как носители художественных устремлений трудового народа, веками томившегося под социальным и национальным гнетом.
По истине великим искусникам дано запечатлеть наблюдения за жизнью в словах и картинах, продолжить мысль и стремления предшественников, наделить их современным видением и творческой искрой. Быть в этом деле лаконичными: в динамичные эпизоды произведений искусства заключить результат многовекового развития мышления и взглядов целого ряда поколений народных талантов.
Посвятив свои рисунки циклу «Латышские народные сказания», Юрис Петрашкевич отдал дань уважения национальным корням и сохранил свой самобытный художественный взгляд для будущих поколений латышей.
